Происхождение, среда и становление
Александр Николаевич Радищев принадлежал к дворянскому роду, семейная традиция которого возводила предков к татарскому мурзе Кунаю, поступившему на службу к Ивану Грозному после взятия Казани в 1552 году. Его дед Афанасий Прокофьевич служил в «потешных» и денщиках у Петра I, а отец Николай Афанасьевич, владелец около двух тысяч душ, знал несколько языков и отличался гуманностью: во время пугачёвского восстания крестьяне сами укрыли его семью в лесу. Детство Александра прошло в отцовском имении Немцово, а около 1756 года его перевезли в Москву в дом дяди М. Ф. Аргамакова, чей брат курировал Московский университет. Там он занимался с университетскими наставниками и французским гувернёром, беглым советником Руанского парламента.
В 1762 году, после коронации Екатерины II, Радищева зачислили в Пажеский корпус, где с 1765 года программу курировал академик Г. Ф. Миллер. Придворная служба избавила юношу от иллюзий о блеске екатерининского двора. Решающим этапом стала командировка 1766–1771 годов в Лейпцигский университет, куда императрица направила двенадцать молодых дворян изучать «всенародное и естественное право». Несмотря на произвол инспектора майора Бокума, присваивавшего казённые средства, Радищев — высоко ценимый профессором Эрнстом Платнером — глубоко изучил труды Гельвеция, Руссо, Гольбаха, Мабли и Мендельсона, а также химию и медицину. Нравственным примером для него стал умерший в Лейпциге товарищ Фёдор Васильевич Ушаков, завещавший другу следовать в жизни твёрдым моральным правилам.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Вернувшись в Петербург в ноябре 1771 года, Радищев служил протоколистом в Сенате, затем обер-аудитором в штабе генерал-аншефа Я. А. Брюса, а после отставки и женитьбы на Анне Васильевне Рубановской (1775) поступил в 1777 году в Коммерц-коллегию. Под началом графа Александра Романовича Воронцова он зарекомендовал себя безупречным администратором: с 1780 года работал на Санкт-Петербургской таможне, к 1790 году возглавил её, получил чин коллежского советника и орден Святого Владимира.
Литературную деятельность он начал с перевода труда Габриэля Мабли «Размышления о греческой истории» (1773) и ранних опытов («Дневник одной недели»). В 1781–1783 годах под впечатлением Американской революции поэт написал оду «Вольность», а в 1789 году вступил в «Общество друзей словесных наук», напечатал статью «Беседа о том, что есть сын Отечества» и анонимно издал «Житие Фёдора Васильевича Ушакова». Хотя его авторство в отношении напечатанного в новиковском «Живописце» «Отрывка путешествия в*** И*** Т***» остаётся спорным (на что указывал А. Г. Татаринцев), идейная преемственность с просветительской сатирой Н. И. Новикова очевидна.
Вершиной его творчества стало «Путешествие из Петербурга в Москву», отпечатанное в мае 1790 года в собственной домашней типографии на Грязной улице. В форме путевых заметок Радищев развернул обвинительный акт против крепостного права и произвола властей, показывая, как бесправие крестьян развращает общество и готовит новый народный взрыв. В сибирской ссылке он стал местным врачом, написал протекционистское «Письмо о Китайском торге», очерк о походе Ермака и философский трактат «О человеке, его смертности и бессмертии», соединивший эмпиризм Локка, идеи Гердера, анализ логических отношений и веру в нравственное достоинство человека.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Выход «Путешествия» совпал с событиями Французской революции и вызвал резкую реакцию Екатерины II, усмотревшей в книге призыв к мятежу и назвавшей автора «бунтовщик, хуже Пугачёва». Следствие вёл С. И. Шешковский. В Петропавловской крепости Радищев не выдал никого из помощников и сберёг семью, стараясь при этом избежать казни. Уголовная палата, Сенат и Совет вынесли смертный приговор, но 4 сентября 1790 года императрица заменила его десятилетней ссылкой в Илимский острог, иронически заметив на приказе о «хорошем помещике».
Благодаря заступничеству Воронцова кандального арестанта избавили от оков и снабдили книгами. В Илимск к нему с двумя младшими детьми приехала сестра покойной жены Елизавета Васильевна Рубановская, ставшая его второй женой; при возвращении в 1797 году она простудилась и умерла в Тобольске. Павел I в 1796 году амнистировал писателя, предписав жить в имении Немцово, а вступивший на престол в 1801 году Александр I вернул его в Петербург и включил в Комиссию для составления законов.
Вместе с Воронцовым Радищев подготовил проект либеральной «Всемилостивейшей жалованной грамоты» и записки о равенстве перед законом, суде присяжных, свободе печати и освобождении крестьян. Однако столкновение с консервативным председателем комиссии графом П. В. Завадовским, напомнившим о прежней каре («или мало тебе Сибири?»), тяжело потрясло больного мыслителя. Обстоятельства его смерти 12 (24) сентября 1802 года вызывают споры: по воспоминаниям современников он принял яд, тогда как Д. С. Бабкин и церковная ведомость Волковского кладбища указывали на чахотку и случайное отравление царской водкой.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Посмертный облик Радищева быстро перерос рамки литературы: И. М. Борн прославил его человеколюбие, Н. М. Карамзин назвал «честным человеком», а П. А. Вяземский подчеркнул, что человек в нём оказался выше писателя; Е. Р. Дашкова при всей критике его дерзости была опечалена ссылкой. Многие декабристы на следствии называли Радищева источником первых вольнодумческих мыслей, а А. С. Грибоедов перекликнулся с ним в жанре путевой прозы. А. С. Пушкин, создав в юности собственную оду «Вольность», в 1836 году в не пропущенной цензурой статье «Александр Радищев» осудил его поступок как преступление, а книгу счёл посредственной, но признал «рыцарскую совестливость» автора и в черновиках «Памятника» записал: «Вослед Радищеву восславил я свободу».
До 1905 года запрещённое сочинение ходило в списках и было издано в Лондоне А. И. Герценом в 1858 году, закрепившим за Радищевым место среди «первых борцов» за свободу. Позднее Г. В. Плеханов, А. В. Луначарский и В. И. Ленин канонизировали его как «первого русского революционера». Научное издание наследия началось с трёхтомника под редакцией Г. А. Гуковского в 1938–1952 годах, а работы Н. Я. Эйдельмана, А. Г. Татаринцева и О. И. Елисеевой освободили образ мыслителя от агитационных штампов, раскрыв его как трагического реформатора и правоведа русского Просвещения.
