Происхождение, среда и становление
Эрнст Иоганн Бирон родился 13 (23) ноября 1690 года на родовой мызе Калнцеем в Курляндии в небогатой семье остзейских дворян вестфальского корня (фон Бюрен). Отец его Карл фон Бирен служил шталмейстером и лесничим и получил чин польского генерал-лейтенанта, но попытки связать род с французскими герцогами Биронами оказались безосновательными, а польский король Август III и русские акты 1740-х годов оспаривали древность его дворянства. После учёбы (по преданию, в Кёнигсбергском университете) и неудачной попытки 1714 года устроиться камер-юнкером при петербургском дворе супруги царевича Алексея, Бирон около 1718 года по протекции канцлера Г. Кейзерлинга или обер-гофмейстера П. М. Бестужева-Рюмина поступил ко двору вдовствующей герцогини Курляндской Анны Иоанновны в Митаве.
Заняв должности секретаря, управляющего имением Вирцау (1720), камер-юнкера (1722) и камергера, Бирон вскоре добился отстранения своего покровителя Бестужева и сделался главным наперсником герцогини. Женитьба на фрейлине Бенигне Готлиб фон Тротта-Трейден (1723) и кёнигсбергский инцидент 1722 года с ночной дракой со стражей, гибелью стражника и выплатой 700 рейхсталеров штрафа не сломили его положения при дворе Анны, хотя курляндское рыцарство упорно не принимало выскочку в свою среду; при поездках в Петербург и Москву (включая коронацию Екатерины I в 1724 году) он снискал репутацию тонкого знатока лошадей.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Приглашение Анны Иоанновны на российский престол в 1730 году открыло Бирону путь на вершину империи. Вопреки требованию верховников оставить фаворита в Митаве, провал «Кондиций» позволил императрице забрать его с собой; при коронации (28 апреля 1730) он стал обер-камергером с рангом действительного генерала, вскоре получил диплом графа Священной Римской империи, высшие российские ордена Св. Андрея Первозванного и Св. Александра Невского и польский орден Белого орла.
Формально не входя в Кабинет министров, где распоряжались петровские выдвиженцы А. И. Остерман, А. М. Черкасский, Г. И. Головкин и военный министр Х. А. Миних, Бирон влиял на расстановку сил при дворе как главный посредник при императрице: поддерживал А. П. Бестужева-Рюмина против Остермана, А. И. Шаховского в Малороссии против Миниха и способствовал передовому чиновнику Анисиму Маслову в крестьянском вопросе. Он инициировал устройство племенных конных заводов в России (по свидетельству Миниха, жеребцов выписывали из Испании, Англии, Неаполя, Германии, Персии, Турции и Аравии). В 1737 году при давлении России и согласии польского короля Августа III Бирон был избран герцогом Курляндии и Семигалии на место пресёкшегося рода Кетлеров, подчинив балтийское герцогство российским интересам из Петербурга.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Вершина власти обернулась стремительным крушением в октябре 1740 года. По завещанию умирающей Анны Иоанновны, поддержанному русскими вельможами (А. М. Черкасским, Н. Ю. Трубецким, А. П. Бестужевым-Рюминым, Головиными и Куракиным), опасавшимися усиления Брауншвейгской фамилии, Бирон стал регентом при младенце-императоре Иване VI Антоновиче. Первые его шаги отличались стремлением к популярности и смягчению делопроизводства: он лично по четыре часа заседал в Сенате для ускорения затянутых тяжб и проявил гуманность в указах, что признавали даже враждебный французский посланник Шетарди и С. М. Соловьёв.
Однако открытый конфликт с родителями императора — принцем Антоном Ульрихом и Анной Леопольдовной (усугублённый раскрытием заговора и резким разносом принца со стороны начальника Тайной канцелярии А. И. Ушакова) — толкнул Анну Леопольдовну к союзу с фельдмаршалом Х. А. Минихом. В ночь на 9 (20) ноября 1740 года гвардейцы Миниха арестовали спавшего Бирона во дворце, вытащив из-под кровати с кляпом во рту. Суд вменил ему «захват» регентства, небрежение здоровьем покойной императрицы, планы удаления царской семьи и даже принятие царских даров; смертный приговор (четвертование) манифестом от 18 (29) апреля 1741 года заменили вечной ссылкой в сибирский Пелым. При Елизавете Петровне узника перевели в Ярославль (1742), при Петре III вернули в Петербург с возвращением орденов (1762), а Екатерина II восстановила его на курляндском престоле с обязательством пропускать русские войска и соблюдать веротерпимость к православным. В 1769 году он отрёкся в пользу сына Петра и скончался в Митаве в декабре 1772 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Имя Бирона породило устойчивый историографический миф «бироновщины» как эпохи засилья немцев-временщиков, террора Тайной канцелярии и казнокрадства, сформированный мемуарами политических врагов (Х. А. Миниха, К. Манштейна, Н. Б. Долгоруковой) и дошедший до исторической беллетристики XX века, включая роман В. С. Пикуля «Слово и дело». Между тем ещё А. С. Пушкин справедливо заметил: «Он (Бирон) имел несчастие быть немцем; на него свалили весь ужас царствования Анны, которое было в духе его времени и в нравах народа».
Архивные исследования А. М. Ловягина, В. Н. Строева, Е. В. Анисимова и И. В. Курукина опровергли ключевые штампы XVIII века: реальное управление оставалось за петровскими кадрами (в большинстве коллегий и Сенате преобладали русские), Бирон не привёз сплочённой курляндской клиентелы, неоднократно отказывался от крупных подношений (взяв из 500 тыс. рублей награды за турецкий мир лишь 100 тыс.), а главным двигателем политических сысков «слова и дела» выступала сама Анна Иоанновна. В новейших работах развеяна и старая легенда о происхождении его детей. Материальным памятником эпохи Бирона в Прибалтике остались возведённые с участием Ф. Б. Растрелли Митавский и Рундальский дворцы.
