Происхождение, среда и становление
Борис Леонидович Пастернак (при рождении Постернак) родился 29 января (10 февраля) 1890 года в Москве в ассимилированной еврейской семье художника-академика Леонида Осиповича Пастернака и пианистки Розалии Исидоровны Кауфман. В доме бывали Исаак Левитан, Михаил Нестеров, Александр Скрябин, Сергей Рахманинов и Лев Толстой, к смертному одру которого в Астапово отец взял сына в ноябре 1910 года, а в 1900 году с семьёй познакомился Райнер Мария Рильке. Нравственный уклад дома соединял культ труда с толстовской этикой и вниманием к христианской культуре.
Из-за процентной нормы Пастернак поступил в 5-ю московскую гимназию лишь со второй попытки (1901), окончив её в 1908 году с золотой медалью. Перелом ноги в 1903 году дал лёгкую хромоту и освобождение от воинской службы, а 25 октября 1905 года юноша попал под казачьи нагайки на Мясницкой. Шесть лет он занимался композицией у Юлия Энгеля и Рейнгольда Глиэра, но оставил музыку из-за отсутствия абсолютного слуха. Перейдя с юридического на философское отделение Московского университета, летом 1912 года учился в Марбурге у неокантианца Германа Когена; отказ от карьеры философа в Германии и отказ Иды Высоцкой (стихотворение «Марбург») совпали с выбором литературы. При поддержке С. Н. Дурылина он вошёл в кружки «Мусагет» и «Лирика» (дебют в 1913 году, «Близнец в тучах», 1914), затем — в футуристическую «Центрифугу», полемизируя с Вадимом Шершеневичем и сближаясь с Владимиром Маяковским.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Поворотным событием для русской лирики XX века стала книга «Сестра моя — жизнь» (написана летом 1917 года, издана в 1922 году). Опыт неокантианства и службы в 1916 году на уральских химических заводах во Всеволодо-Вильве соединился в ней с острой метафоричностью и живым синтаксисом, повлияв на Осипа Мандельштама и Марину Цветаеву. После сборника «Темы и вариации» (1923) Пастернак обратился к эпике и прозе: поэмам «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт», роману «Спекторский» (1925), «Детству Люверс» и «Охранной грамоте» (1930).
Поездки в Грузию в 1931 и 1933 годах со второй женой Зинаидой Нейгауз и дружба с Паоло Яшвили, Тицианом Табидзе и Симоном Чиковани породили цикл «Волны» (в книге «Второе рождение», 1932) и переводы Важи-Пшавелы («Змееед»), «Грузинских лириков» (1935) и Николоза Бараташвили (1945). Когда с конца 1930-х годов печать оригинальных стихов сузилась, Пастернак создал классические переводы Шекспира (включая «Гамлета»), «Фауста» Гёте и «Марии Стюарт» Шиллера. В войну он дежурил на крыше дома в Лаврушинском переулке, эвакуировался в Чистополь (1941–1943), помогал семьям репрессированных, выезжал на фронт и выпустил книгу «На ранних поездах» (1943). Вершиной его творчества стал роман «Доктор Живаго» (1945–1955) со стихами героя, утверждавший ценность частной совести и христианской свободы вопреки насилию истории.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
После отъезда родных в Берлин в 1921 году Пастернак остался в СССР, ведя переписку с эмиграцией (тройственный диалог 1926 года с Цветаевой и Рильке), а к 1927 году порвал с «ЛЕФом» из-за подчинения искусства Маяковским и Николаем Асеевым партийному заказу. Краткая полоса официального признания (I съезд СП СССР 1934 года, где Николай Бухарин предлагал назвать его лучшим поэтом страны; Парижский конгресс 1935 года) оборвалась на пороге Большого террора. В 1934 году после ареста Мандельштама он просил Бухарина о заступничестве и пережил резкий звонок Сталина, в 1935 году ходатайствовал за близких Анны Ахматовой, но с середины 1936 года подвергся травле за «отрешённость от жизни» и «мировоззрение, не соответствующее эпохе». В 1937 году Пастернак отказался подписать письмо за казнь Тухачевского и Якира, а в 1949 году была арестована его подруга Ольга Ивинская, от которой следствие добивалось показаний против поэта.
Главный конфликт развернулся вокруг «Доктора Живаго». После отказа «Нового мира» в 1956 году Пастернак передал рукопись Серджо Д’Анджело для миланского издателя Джанджакомо Фельтринелли и тайно просил игнорировать вынужденные телеграммы об отзыве романа. Вышедшая в Италии в ноябре 1957 года книга стала орудием холодной войны при содействии ЦРУ в Брюсселе и Вене. Присуждение Нобелевской премии 23 октября 1958 года «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа» вызвало в тот же день постановление Президиума ЦК КПСС по инициативе Михаила Суслова. Поэта исключили из Союза писателей, на собрании 31 октября требовали высылки, а кампания «Правды», «Литературной газеты» и комсомола (Владимир Семичастный) породила поговорку «Не читал, но осуждаю!» (Твардовский, Шолохов, Маршак, Эренбург, Леонов и Каверин на собрание не явились). Отказавшись от премии, чтобы не покидать Россию («Покинуть Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой»), в феврале 1959 года он выдержал угрозу обвинения в измене у Генпрокурора Р. А. Руденко.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Смерть Пастернака от рака лёгких 30 мая 1960 года в Переделкине и похороны 2 июня, собравшие сотни почитателей вопреки замалчиванию, стали актом гражданской солидарности. С 1965 года в СССР возобновилось издание его стихов («Синий Пастернак»), в 1967 году в «Новом мире» вышли «Люди и положения», в 1970-е годы лирика поэта прозвучала в фильмах Эльдара Рязанова. В перестройку последовала полная реабилитация: в 1987 году его восстановили в Союзе писателей, в 1988 году напечатали «Доктора Живаго», а 9 декабря 1989 года Нобелевскую медаль вручили в Стокгольме сыну Евгению Пастернаку.
Мировое признание закрепили музеи в Переделкине, Чистополе и Всеволодо-Вильве, экранизация Дэвида Лина (1965) и Год Пастернака ЮНЕСКО (1990). В историографии (труды Лазаря Флейшмана, Евгения Пастернака, Дмитрия Быкова, Глеба Морева) Пастернак оценивается как символ суверенности искусства, чей конфликт с властью обнажил механизмы советской цензуры и политизации культуры в холодной войне.
