Происхождение, среда и становление
Император Пётр III Фёдорович (Карл Петер Ульрих фон Шлезвиг-Гольштейн-Готторп; 1728–1762) соединил в своём происхождении два соперничавших северных дома: по матери Анне Петровне он был внуком Петра Великого, по отцу Карлу Фридриху — внучатым племянником шведского короля Карла XII. Овдовевший герцог мечтал вернуть отнятый Данией Шлезвиг и воспитывал сына по прусскому казарменному образцу (произведя в 9 лет в секунд-лейтенанты). После смерти отца (1739) 11-летний герцог под опекой Адольфа Эйтинского пережил жестокость наставников О. Ф. Брюммера и Ф. В. Берхгольца, однако занимался у кильского профессора Сигизмунда Хосманна (что подчёркивает немецкий историк Е. Пальмер) и увлёкся игрой на скрипке.
В 1742 году бездетная императрица Елизавета Петровна, вопреки давним страхам Анны Иоанновны («Чёртушка ещё живёт»), вывезла племянника в Россию. 17 ноября 1742 года он перешёл в православие под именем Петра Фёдоровича (потеряв предложенную вскоре шведскую корону) с обязательным титулом «Внук Петра Великого». Академик Я. Я. Штелин обучил его фортификации и истории, но перенесённая в 16 лет тяжёлая оспа, неудачный брак с будущей Екатериной II (1745) и опека В. Репнина и Чоглоковых отдалили наследника от двора. Он замкнулся в ораниенбаумской крепости Петерштадт с полуторатысячным голштинским отрядом генерала Брокдорфа и музыкальной школой, вызывая раздражение пренебрежением к православию и открытым почитанием Фридриха II в Семилетней войне.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Заняв престол 25 декабря 1761 (5 января 1762) года и вернув из ссылки Э. И. Бирона и Б. Х. Миниха (но не А. П. Бестужева-Рюмина), Пётр III неожиданно энергично взялся за дела («Уже с утра он был в своём рабочем кабинете, где заслушивал доклады… В Сенате за наиболее важные дела он брался сам энергично и напористо», — отмечал Я. Я. Штелин). За 186 дней правления появилось 192 законодательных акта (по Полному собранию законов), во многом опиравшихся на проекты Уложенной комиссии 1754 года и окружение монарха — Д. В. Волкова, Р. И. Воронцова и И. И. Шувалова.
Краеугольным камнем стал Манифест о вольности дворянства от 18 февраля (1 марта) 1762 года, предварённый заявлением императора Сенату: «Дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают, и когда военное время будет, то они все явиться должны на таком основании, как и в Лифляндии с дворянами поступается». Освободив дворян от обязательной службы и разрешив выезд за границу, указ закрепил за ними земли без привязки к службе. 21 февраля император ликвидировал Тайную канцелярию, прекратил преследования старообрядцев, начал секуляризацию церковных имений, учредил Государственный банк и выпуск ассигнаций (25 мая), разрешил открывать парусные фабрики в Сибири, ввёл указ о свободе внешней торговли, запрете ввоза товаров отечественной выделки вроде сахара и охране лесов (28 марта), а убийство помещиком крепостного назвал «тиранским мучением», наказываемым пожизненной ссылкой — хотя одновременно раздал в крепостничество 13 тысяч государственных крестьян и 19 июня пресёк тверские и клинские волнения манифестом: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять, а крестьян в должном им повиновении содержать».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Крушение режима Петра III определил его внешнеполитический разворот и разрыв с элитой. Восхищаясь прусским королём, император немедленно остановил войну и 24 апреля (5 мая) 1762 года заключил Петербургский мирный договор (так называемое «Второе чудо Бранденбургского дома»), безвозмездно вернув завоёванную Восточную Пруссию Фридриху II и направив корпус ему на помощь против недавней союзницы Австрии, а также поручив склонять Османскую империю к удару по Вене (чему тихо воспрепятствовали канцлер М. И. Воронцов и А. М. Обресков).
Одновременно Пётр III вызывал голштинских родственников в чины генерал-фельдмаршалов, переводил армию на прусские мундиры и готовил 40-тысячный корпус П. А. Румянцева в Померании к войне против Дании ради возвращения Шлезвига. Обида гвардии за обесцененные победы Семилетней войны и недовольство духовенства (подкреплённое словами манифеста Екатерины II от 28 июня: «Церковь наша греческая крайне уже подвержена оставалась последней своей опасности переменою древнего в России православия и принятием иноверного закона») обеспечили успех гвардейского переворота Екатерины II и братьев Орловых 28 июня (9 июля) 1762 года. Отогнанный пушками от Кронштадта, Пётр отрёкся от престола и вскоре погиб в Ропше 6 (17) июля 1762 года — официально от геморроидальной колики и удара, а по общему убеждению, будучи убит охраной.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Загадочная гибель в Ропше вызвала всплеск самозванчества: до сорока человек выдавали себя за чудесно спасшегося царя, включая Емельяна Пугачёва, скопческого лидера Кондратия Селиванова и черногорского правителя Степана Малого. В декабре 1796 года император Павел I демонстративно короновал останки отца и перезахоронил их из Александро-Невской лавры в Петропавловский собор, а в 2014 году на родине императора в Киле ему установили первый памятник.
Более двух веков оценка Петра III формировалась под воздействием мемуаров победительницы Екатерины II и Е. Р. Дашковой; С. М. Соловьёв писал о нём: «он являлся взрослым ребенком», а В. О. Ключевский подчёркивал его оторванность от России. Лишь с конца XX века (А. С. Мыльников, К. Леонард, В. Е. Возгрин, Е. Пальмер) историки перешли к более объективному взгляду: при всей противоречивости характера именно законодательная программа Петра III заложила фундамент «просвещённого абсолютизма» Екатерины II, сохранившей в силе и вольность дворянства, и секуляризацию, и мир с Пруссией.
